Савин глеб 26 лет москва знакомства

Глеб Владимирович Дерюжинский () - американский скульптор

савин глеб 26 лет москва знакомства

Виталий СавинФото: Личная страничка героя публикации в соцсети На момент нашего знакомства семьи у Виталия не было, двое в его душе заполнили мои сыновья Илья и Глеб, двое мальчишек, Он родился в Керчи. Ему было 10 лет, когда родители Тел.: +7() Женя Вендова, Москва, 28 лет · Анастасия Роман Курков, Спасск-Дальний, 26 лет · Alex V. Жека Савин, Печохново, 39 лет Глеб, Новосибирск. Свадебный фотограф Глеб Савин - Опыт свадебной съемки: лет, 8bc2 fd8c5e61df26 square D4bbf2c1 c 41d2 8d75 aedba0a62 square.

Пришлось мне начать работать дворником по утрам. Но денег все равно не хватало, и ходил я, по правде сказать, в шитой-перешитой одежонке, буквально рассыпавшейся на куски.

Особенно плохо приходилось зимой. Мои полурезиновые боты вконец развалились, купить новые ботинки было не на что, я мучился от того, что снег вечно залезал в дыры между подметкой и верхом бот.

Появляясь в таком виде у Тамма дома, я всегда боялся оставить следы на паркете в кабинете Игоря Евгеньевича. Однажды, пока я шел от остановки трамвая до подъезда таммовского дома, я нахватал много снега и сколько ни пытался выбить снег из пазов, топчась и припрыгивая на площадке нижнего этажа перед лифтом, весь снег выбить не удалось.

Предательская влага, образовавшаяся от таяния комка снега внутри бота, почувствовалась мною вскоре. Тогда я решил, что есть способ уйти от позора: Я стал протискивать ноги под диван, но расстояние между диваном и полом было небольшим, ступни пришлось развернуть параллельно полу, однако просунуть их далеко, как мне хотелось, не удалось, потом ноги стали затекать, я старательно шевелил пальцами в ботах, чтобы разогнать кровь.

Видимо, делал я это не очень искусно, Игорь Евгеньевич заметил мои маневры, и поступил совершенно для меня неожиданным образом.

Он повернул кресло к столу, открыл средний ящик, просунул руку в дальний угол и извлек оттуда толстую пачку денег. Ваши ботинки никуда не годятся. Вы сейчас не теряйте времени, выйдите на Осипенко, пойдите не к трамвайной остановке налево, а заверните из двора направо, дойдите до следующего угла, увидите там обувной магазин. Зайдите в магазин у Вас еще есть минут двадцать до закрытияи прямо перед Вами на средней полке витрины увидите красивые желтые ботинки на белой каучуковой подошве.

Они стоят рублей, купите их и возвращайтесь. Я стал решительно отказываться, покраснел и набычился, стараясь объяснить, что отдать мне долг будет нечем еще долгое время.

Мы устроим все. Видите ли, когда я был студентом, я дважды проиграл большие деньги в преферанс. Спас меня мой учитель и Игорь Евгеньевич показал рукой на большой портрет, висевший над его столом справа — Леонид Исаакович Мандельштам.

Он оба раза давал мне деньги, чтобы я просуществовал, а назад их не брал, говоря, что когда я стану профессором, я должен буду таким же образом поддерживать моих студентов, объясняя им цепочку в этой эстафете помощи. Так что, когда, Валера, Вы станете профессором, Вы будете помогать своим студентам, рассказывая, откуда взялась эта помощь.

Савин Влад. Рубежи свободы (Мв)

Берите деньги и бегом в магазин. Подумать в те годы, что когда-то я смогу стать профессором, я просто не смел, до такой степени нахальства мои мечты не доходили, но тон речей Игоря Евгеньевича был решительным, и мне пришлось и деньги взять и ботинки купить. Все оказалось точно так, как говорил Тамм — на средней полке, по центру, стояли ботинки стоимостью в рублей, мой размер нашелся, хотя одно униже-ние пришлось перенести: Но так или иначе первая шикарная вещь в моей жизни появилась. Забегая вперед, надо заметить, что сноса этим ботинкам не.

Я носил их лет 15, и лишь каучуковая подошва как-то расплющилась и почернела. Второй раз Тамм помог мне деньгами через три года. Я постарался завершить заочно Тимирязевку, не бросая учебы на физфаке. Заниматься теперь пришлось уже не только днем, но и по ночам.

савин глеб 26 лет москва знакомства

Я сумел и дипломную сделать и государственные экзамены сдать, при этом умудрившись не завалить ни одного экзамена на двух сессиях на физфаке, но это напряжение сказалось на здоровье. Начались мучительные головные боли, глаза все время болели, при ярком свете их буквально жгла режущая боль. Игорь Евгеньевич это заметил и потребовал, чтобы я отправился к врачу в университетскую поликлинику.

Игорь Евгеньевич, конечно, не позабыл поинтересоваться результатами походов к врачу. Услы-шав про переутомление, он отправил меня, буквально силком, к своей знакомой,- врачу из академической поликлиники — сдать анализы крови. Какие-то изменения нашли в формуле крови. Врачи рекомендовали прервать учебу на год. Зная о том, что еще в Тимирязевке я вел по вечерам научную работу — изучал анатомические структуры оболочек семян семейства тыквенных, причем обнаружил, что структуры эти сильно разнятся у представителей нескольких родов этого весьма вариабельного семейства, Игорь Евгеньевич предложил мне такой план.

Я ухожу в академический отпуск, причем свободное время трачу на две вещи: Чтобы сделать последнее, потребовалось нехитрое оборудование, которое я быстро договорился заполучить в моем родном городе Горьком в местном университете. Я списался с доцентом этого университета Петром Андреевичем Суворовым. Тамм ему позвонил, проверил, что я на самом деле смогу работать в лаборатории кафедры ботаники Горьковского университета, и тут Игорь Евгеньевич огорошил меня новой идеей.

В процессе споров по поводу денежных субсидий и невозможности брать бесконечно деньги у академика, я услышал такое объяснение: Деньги у меня есть в трех местах. Гонорары я складываю вот сюда, в ящик стола. Это мои личные деньги, которые я могу тратить на мои собственные нужды, когда захочу.

Моя зарплата и академическое вознагражденье идут на сберкнижку, которой распоряжается моя жена, и откуда покрываются расходы семьи Помимо этого, у меня есть в банке открытый счет: Я редко им пользуюсь, но всё это я рассказываю для того, чтобы Вы поняли раз и навсегда — когда я даю Вам деньги, я, во-первых, себя не обделяю, а во-вторых, у меня и мысли нет Вас баловать. Я уверен, что потом Вы всё поймете, а сейчас Вам нужна помощь.

Так что перестаньте дергаться. Деньги потом раздадите своим ученикам Надо заметить, что разработанный Таммом план я выполнил. За зиму и весну я закончил анализ эволюции семейства тыквенных, на следующую весну в году съездил на курсовую практику с физфака в Ленинград в Ботанический институт АН СССР к профессору Армену Леоновичу Тахтаджяну Через три года я защитил по этой работе диссертацию на соискание ученой степени кандидата биологических наук, так что ни время растрачено попусту не было, ни ритм жизни из-за академического отпуска утерян не.

В последний раз финансовая поддержка была оказана уже не мне одному, а сразу двум студентам. Весной года живший в Горьком Сергей Сергеевич Четвериков42, с которым мы несколько лет дружили, предложил мне провести лето на летней базе лаборатории его ученика Н. Четвериков сказал мне, что напишет Тимофееву письмо, в котором попросит Николая Владимировича принять меня летом на месяц-два для какой угодно генетической работы на летней станции, располагавшейся на берегу озера Миасово в самом центре Ильменского заповедника на Южном Урале Я попросил Четверикова, чтобы он походатайствовал не за меня одного, а за нескольких человек из нашей биофизической группы.

Тимофеев-Ресовский долго не отвечал Четверикову, Сергей Сергеевич даже начал сердиться и писал мне в Москву о том, что его бывший ученик загордился, но в самом начале лета ответ с Урала пришел. У Маленкова и Иванова деньги на дорогу были, у остальных дело было похуже. Еще Андрею Морозкину на дорогу денег родители наскребли, а у нас Сашей Егоровым ни на дорогу, ни на жизнь ни копейки не.

Игорь Евгеньевич опять всё о наших бедах разузнал и без всякой лишней аффектации вручил мне деньги. Мы отправились в Миасово, провели почти два месяца у Тимофеева-Ресовского и договорились, что зимой он приедет в Москву и выступит с лекцией на физфаке МГУ. Этот приезд опального ученого был для него очень важным: Несмеянову, у них состоялась интересная и долгая беседа главным образом даже не о генетике, а об охране природы — этим вопросом Тимофеев тогда буквально бредили лед политического недоверия к бывшему зеку был сломан.

Моя женитьба и рекомендация Тамма для поступления в аспирантуру в Институт атомной энергии Во время весенних экзаменов, завершавших 3-ий курс физфака, произошло самое важное в моей жизни событие — я встретил в центральной библиотеке Москвы называвшейся тогда Ленинской девушку, с которой через пять дней после знакомства мы решили бракосочетаться.

Она в это время сдавала выпускные экзамены в мединституте, у меня были экзамены за 3-й курс физфака. Итак, во время сессии я пришел заниматься в Ленинскую библиотеку. В тот день вечером я зашел, как всегда, в четвертый зал, время было позднее, народу в нем было немного, и я увидел, что через стол от меня сидит одиноко очень красивая девушка. В силу сковывавшей меня всегда в общении с девушками робости я даже и подумать не посмел, что неплохо было бы с ней познакомиться, да и времени было в обрез: На следующий день я пришел в библиотеку уже в начале дня, залы были забиты битком, я пошел между столами в надежде найти свободное место и вдруг увидел, что одно место действительно пустует, а соседнее место занимает та же самая красивая девушка, которую я узрел вчера.

Я занял пустующее место, раскрыл учебник уравнений математической физики и углубился в штудирование непростого материала. Прошло часа два, когда я оторвался от текста и моих записей, наши взгляды с соседкой скрестились, и вдруг она меня первая спросила: Тогда она указала мне пальцем на тройной интеграл, и я понял, что ее так поразило.

Эта фраза открыла мне простор для разглагольствований. Мы просидели вместе до вечера в библиотеке, вместе пообедали, потом попили вечером чаю, потом уже в одиннадцать ночи, когда библиотека закрылась, я пошел ее провожать. Мы расстались уже далеко за полночь, а наутро я летел в библиотеку так, как никогда еще не летал в жизни. Вскоре Нина получила распределение в ее родной город на Урале, я уехал на месяц в Ленинград к Тахтаджяну на курсовую практику.

Работница ЗАГСа, проставлявшая штампы в наших паспортах, проговорила: А мне больше ничего и не нужно. Я понял, что поспособствовав мне уйти в физику, чтобы учить такие привлекательные на взгляд хорошеньких и умных! Но надо было еще чем-то кормиться и где-то жить. Насчет этого у меня пока идей не. Мы поехали к Игорю Евгеньевичу, которого я предупредил, что приеду с женой. Диплом агронома у тебя уже есть, формально ты имеешь право поступать в аспирантуру, а в Атомном платят хорошую аспирантскую стипендию — рублей в месяц.

Так что приходи завтра утром, я напишу тебе рекомендацию, а там уж тебе надо будет искать место, где жить, как-то все устроится. Поздравляю вас обоих и будьте счастливы.

савин глеб 26 лет москва знакомства

На следующее утро я приехал к Игорю Евгеньевичу, который уже успел переговорить с Гавриловым тот уже меня знал лично. Гаврилов согласился зачислить меня по таммовской рекомендации в Радиобиологический отдел Института атомной энергии. Тамм сел писать рекомендацию44, потом я с ней поехал в Отдел кадров на Площадь Курчатова, а уже через пару недель был зачислен в сектор С. Ардашникова45 и стал работать над изучением высоких доз облучения на бесклеточные бактериофаги.

Повезло нам и еще в одном отношении. На втором курсе в университете меня избрали культоргом физического факультета, а затем и председателем культмассовой комиссии Дома Культуры МГУ. Культурная жизнь университета била ключом.

Я много времени отдавал общественной деятельности, приглашал многих выдающихся артистов, режиссеров, художников выступить в университете, организовывал встречи с писателями и поэтами.

Поженившись и поселившись на время с Ниной в общежитии МГУ, мы частенько проводили вечера в клубе МГУ и буквально через неделю на одном из таких вечеров администратор Дома культуры Надежда Николаевна Корытова познакомила нас с приехавшей на этот же вечер врачом-хирургом из горбольницы подмосковного города Ивантеевка. Мы разговорились во время перерыва и, узнав от Нины, что она дипломированный врач, эта женщина сообщила, что у них в больнице ищут срочно врача-терапевта.

Через неделю Нина была принята туда на работу, ей предоставили 7-метровую комнату в одноэтажном бараке, только что выстроенном рядом с моргом, и мы начали счастливую жизнь, продолжающуюся уже более 40 лет.

Пользуясь своими связями, я уговорил руководителей студенческого театра сыграть выездной спектакль в Доме Культуры Института атомной энергии. Предложение было принято, мы начали готовиться к спектаклю и позвали много гостей из разных слоев московской интеллигенции.

Несколько раз я звонил писателю Виктору Платоновичу Некрасову47 в Киев, мы уговорились, что он приедет в этот день в Москву, чтобы посмотреть спектакль. Конечно, приехал и Игорь Евгеньевич Тамм, как мне помнится, с женой и дочкой, принял мое приглашение и Лен Карпинский, тогдашний 2-й секретарь ЦК комсомола. Всех их я усадил рядом с Некрасовым.

Наблюдать за Таммом во время спектакля было очень интересно. Он прекрасно воспринимал эзоповский язык пьесы, громко смеялся над любой шуткой, мрачнел в те моменты, когда на сцене переживали и мучились герои пьесы. Живое и выразительное лицо Игоря Евгеньевича так однозначно выражало внутренние чувства этого выдающегося человека, что я жалел, что у меня не было возможности записать на кинокамеру переливы настроений и эмоции Тамма те, кто видели документальный фильм М.

По окончании пьесы Тамм и Некрасов попросили меня отвести их за сцену, чтобы встретиться с актерами. Тамм тут же подошел к здоровяку Бургомистру, приставил свой указательный палец правой руки к его мощному животу и начал его буравить пальцем, быстро приговаривая: Тогда оно еще было окружено тайной, и знали его немногие.

Я тогда Сахарова лично не знал, но слышал о нем от брата-ядерщика, от некоторых друзей. Игорь Евгеньевич моему вопросу, как мне показалось, даже обрадовался. Он стал мне рассказывать, что привел к нему Сахарова-студента Лев Давидович Ландау Они поговорили, и Игорь Евгеньевич решил, что из Сахарова не может получиться успешно работающий физик-теоретик. Я никогда так грубо не ошибался в определении наклонностей студентов. Как правило, мои прогнозы сбывались, — сказал мне тогда Тамм, а потом добавил: О роли Тамма в решении проблем, возникших при создании советской водородной бомбы, от него самого я никогда ничего не слышал.

Много лет после кончины Игоря Евгеньевича с огромной теплотой о роли Тамма в колонии физиков, поселившихся в Арзамасе нынешнем Сарове мне рассказывала жена другого выдающегося участника этих работ, Елена Ефимовна Франк-Каменецкая.

савин глеб 26 лет москва знакомства

Ее муж — Давид Альбертович Франк-Каменецкий был заводилой во многих научных делах в теоротделе в Арзамасе, а Елена Ефимовна была душой компании, в их доме часто, по нескольку раз в неделю собирались друзья, кто-то усаживался за пианино, кто-то устраивался за шахматной партией, всегда слышались шутки, не обходилось без дружеских розыгрышей, и Елена Ефимовна рассказывала мне, как был хорош на этих вечерних посиделках Тамм, сколь искрометными были его остроты, как заразительно смеялся, как он был благороден и возвышенно галантен.

Яков Борисович Зельдович мог иногда на что-то надуться и вообще был раним, Юлий Борисович Харитон держался несколько отстраненно, потому что был облечен огромной властью и ощущал свою ответственность, а вот у Тамма этой отстраненности не было ничуть.

Атмосфера легкости во взаимоотношениях отличала этого великого человека, и о ней с любовью вспоминали все, кто знал Тамма. Когда я слушал Елену Ефимовну, мне очень по душе пришлась именно эта мысль о таланте академика Тамма быть самим собой, сохранять простоту и легкость во взаимоотношениях.

Таким он был и со мной, зеленым студентом, который- ничего, кроме лишних хлопот, ему не приносил. Я знаю и знал это очень хорошо,- меня, конечно, тянуло к Игорю Евгеньевичу, а он вел себя изумительно, истинно демократично, заботливо, по-отцовски.

Оглядываясь назад на уже немало прожитых лет, я все яснее ощущаю, что именно он внес в мою жизнь так много решающих изменений и привел к таким существенным, краеугольным сдвигам в моем образовании, что, не будучи в формальном смысле учеником академика Тамма, я тем не менее считаю его своим самым главным учителем.

Еще в школьные годы мой интерес к биологии укрепил доцент Горьковского университета Петр Андреевич Суворов49, в первый и второй год студенческой поры меня втянул в настоящую научную работу доцент Тимирязевской сельскохозяйственной академии Владимир Николаевич Исаин50, затем исключительное значение сыграли годы близких взаимоотношений с Сергеем Сергеевичем Четвериковым, который называл меня в письмах своим генетическим внуком, а вот наиболее решающие шаги в изменении направления моего обучения, в укоренении интереса к новым направлениям науки сыграл Игорь Евгеньевич Тамм.

Не было бы его мудрого наставничества, жизнь моя сложилась бы совершенно иначе, и скорее всего не так интересно, почему я и решился написать эти воспоминания. Ноябрь — апрель года 1 Александр Гаврилович Гурвич — — цитолог, эмбриолог и биофизик.

Окончил Мюнхенский университетдо г. Таммом, с г. По мнению Гурвича, сигнал к делению связан с возникновением этого излучения названного Гурвичем митогенетическим. Гурвич развивал также представление об особом биологическом поле, создаваемом живыми клетками и организмами. Был убежденным сторонником идей витализма. Будучи одновременно блестящим теоретиком и экспериментатором, он оказал огромное влияние на воспитание многих биологов и биофизиков в СССР, часто формально с ним не связанных, но воспринимавших его взгляды о роли физико-химических процессов в упорядоченном развитии и функционировании организмов Сталинская премия, Однако Бендриков удерживался на своем месте, закрывая дорогу талантливой молодежи, благодаря тому, что был одним из активнейших членов партийной организации физфака и многолетним членом парткома факультета.

Вавилова в е годы. Оленов написали большое письмо на й странице Н. Хрущеву, в котором сообщали о крупных недостатках в советской науке, вызванных многолетним владычеством необразованного и лживого агробиолога Т. Это письмо подписали около биологов из крупных городов. Несколько десятков человек направили вдогонку этому письму свои индивидуальные обращения. Тот, однако, охарактеризовал письмо и обращение х как возмутительные. Однако на общем собрании АН СССР Тамм, Сахаров и Энгельгардт выступили против кандидатуры Нуждина в академики, и в тайном голосовании он получил только 20 голосов, а академиков проголосовали против такого избрания.

Лысенко был информирован, что на его лекции ходит студент не из его группы я учился тогда на плодоовощном факультетеи он на меня косился и никогда мне никаких вопросов не задавал, хотя остальных студентов их было около ти постоянно донимал вопросами. По окончании последней лекции я решился задать Лысенко вопрос о замеченных мною очевидных логических несуразностях в его объяснениях, он схватил меня за руку и буквально поволок в свой кабинет.

Так начались наши с ним многочасовые беседы, закончившиеся после того, как я отказался от его предложения пойти к нему в аспирантуру после окончания Тимирязевки. Егоров зарекомендовали себя способными к научной работе и выражают желание овладеть физическими методами для развития в дальнейшем их применения в биологии.

Учитывая серьезность высказанного ими желания, считаем, что им должна быть открыта дорога в область, развитие которой в ближайшие годы будет иметь громадное значение для развития естественных наук в нашей стране Любимовой, обнаружил, что белок мышц — миозин — выполняет функцию фермента, использующего энергию АТФ для] своей работы, академик-секретарь Отделения биологических наук АН СССР в — годах, создатель и директор Института физико-химической и радиационной биологиипозже переименованного в Институт молекулярной биологии.

После того, как его сын подал заявление о желании эмигрировать из СССР, Туммерман был уволен с работы. С года жил и работал в Израиле. Организация этих работ была поручена В. Он действительно раскрыл нашу страшную военную тайну или это сказка? Джозеф Мак-Монигл - очень приятный человек, неспособный врать. У него действительно блестящие способности.

савин глеб 26 лет москва знакомства

Экстрасенс строит работу на своих ощущениях. Сегодня приболел, завтра не с той ноги встал, послезавтра сто грамм выпил перед сеансом…Отсюда закономерные ошибки.

Полагаю, это была одна из причин, почему их закрыли в г. Думаю, тогда же в США появилась новая программа с новыми людьми. Нам же хотелось получать более стабильные результаты, не зависящие от состояния самого оператора. Потому основные силы наших исполнителей были привлечены именно к решению этой проблемы.

Предыдущие исследования российских и зарубежных ученых результатов не дали. И все же мы пошли на этот риск. В конечном итоге он оправдался. Проблема была решена всего через полтора года с момента начала работ. И в итоге мы получили возможность готовить людей с такими феноменальными способностями, которые нашим оппонентам и не снились. ЦРУ использовало уже состоявшихся природных экстрасенсов. Как показали дальнейшие события, ставка на подготовку своих офицеров-операторов, была оправдана.

Сказалось влияние нацистских ученых в этой области в годы Второй мировой. После войны они попали в США. За океаном изучали воздействие психотропных препаратов и ряда методик типа ребефинга.

Наши ученые не зарились на чудеса в виде эликсиров, психоделиков и. Мы искали частоты, на которые надо безболезненно настроить мозг будущего оператора.

Без наркотиков, лекарственных препаратов, скальпеля хирурга, гипноза, холотропного дыхания и. Тогда перешли к подготовке операторов. В первую очередь, для силовых спецструктур. Позже было принято решение создать кафедру подготовки офицеров по получению информации феноменальными способами при Военно-Воздушной Академии имени Ю.

Свадебный фотограф Глеб Савин, город Челябинск

До 1 апреля еще. Я был знаком с покойным Марком Авраамовичем. У меня в отделе журналист Коля Варсегов в перестройку увлекался пришельцами. Отправил письмо Мильхикера министру обороны Язову. Тот переправил бумагу начальнику Генштаба. Пришлось лететь с ребятами в Кызылкум. Вернулся, доложил в правительство о неудаче. А мы работали здесь, на земле, и не все еще можно раскрыть.

О тех же чеченских войнах. Хотя американские подлодки наши операторы определяли по карте в реальном времени с очень высокой точностью. Мы подготовили для флота несколько групп, которые и поныне там работают. В боевой авиации подготовленные нами операторы с ю процентной точностью находили наземные цели как по карте, так и на местности во время полета.

В оперативных группах слежения офицеры-экстрасенсы знали до деталей состояние здоровья, личные качества и отношение к службе практически каждого члена экипажа американских стратегических самолетов. Могли по фотографиям определять техническое состояние многих видов боевой техники США и степень готовности основных образцов их вооружения. Но главное поле деятельности было по эту сторону океана. Несколько позже он получает заказы на портреты в мраморе княгини Марии Шаховской и княжны Ольги Орловой.

В это время он лепит с натуры и отливает в бронзе бюст изобретателя сейсмографа, академика князя Б. Когда летом года А. Керенский стал премьером и военным министром, он позировал И. Дерюжинскому для двух портретов: Портрет кисти Репина хранился в архиве Керенского, в Техасе. О судьбе скульптурного портрета мне ничего не известно. Октябрьский переворот застал Глеба Дерюжинского в Академии. Он возвращался домой и, оказавшись вблизи Юсуповского дворца, на набережной Мойки, решил переждать беспорядки у Феликса Юсупова, давнего приятеля со времен еще совместной учебы в гимназии Гуревича.

Князь собирался уезжать в Крым, в свое имение в Кореизе, где уже находились его родители и жена Ирина. Он уговаривал Глеба присоединиться к нему: Глеб согласился, дома его охотно отпустили. Дерюжинский приехал в Кореиз в неспокойное время, и все же юсуповское имение осталось в его памяти как одно из прекраснейших мест. Дворец, окруженный стеной реликтовых деревьев: Приехавший позже Феликс Юсупов привез из своей коллекции два полотна Рембрандта и взятый по просьбе вдовствующей императрицы портрет Александра III.

Князь предложил Глебу скрыть Рембрандта новой живописью, чтобы вывезти картины из России. Затея удалась, и эти полотна находятся в Национальной галерее, в Вашингтоне. Рядом с Кореизом с марта года во дворце Ай-Тодор проживали переехавшая из Киева вдовствующая императрица Мария Федоровна и две ее дочери, великие княгини Ксения и Ольга, с семьями. Члены бывшей императорской фамилии оказались по сути под домашним арестом.

Рассказывая об этом, Глеб Владимирович вспоминал то, что говорила великая княгиня Ольга: Это был некто Задорожный, председатель Севастопольского Совета.

Он никогда не смотрел нам в. Для Глеба Дерюжинского эта история продолжилась весьма драматично. После захвата Красной армией Ялты в юсуповское имение явились матросы, подчинявшиеся Ялтинскому Совету, конфисковали автомобиль и арестовали всех, в том числе и скульптора. И тут появился со своим отрядом комиссар Филипп Задорожный, который освободил Юсуповых и их гостя. Под охраной Задорожного жизнь в Кореизе текла почти нормально.

Императрица Мария Федоровна была так тронута поведением Задорожного, что заказала Дерюжинскому его скульптурный портрет и во время сеансов посещала мастерскую. Глеб запомнил ее слова: Во время сеансов Глеб Владимирович много беседовал с Задорожным, который остался в его памяти как человек идеи, безусловно честный. Он пришел в революцию по убеждению и осуждал грабежи и неоправданные убийства. Чувства его были чисты, мечты наивны и трогательны. Этот простой, но широкий человек сумел вызвать к себе уважение и даже любовь.

По окончании портрета вдовствующая императрица устроила у себя обед в честь Задорожного, почитая его за спасителя. Несколько иначе видела ситуацию великая княгиня Ольга. Ялтинский совет спешил, однако Севастопольский, которому подчинялся Задорожный, ждал инструкций из Петрограда.

Задорожный принимает решение поместить императрицу в Делюбер, представлявший собой маленькую крепость, которую легче было охранять.

Великая княгиня Ольга оказалась разлученной с матерью, оставшись в Ай-Тодоре. По мнению многих современников, императрица Мария Федоровна прекрасно разбиралась в людях, не ошиблась она и в комиссаре. В роковую ночь, когда к Делюберу подступили ялтинские красноармейцы, имевшие приказ немедленно захватить пленников, он, рискуя жизнью, во главе своих людей отбил атаку, вынудив нападавших отправиться за подкреплением.

И все же спасло императрицу почти чудо. К началу лета года немцы оккупировали Крым. Подразделение, специально посланное кайзером для освобождения членов царской фамилии, вошло в Делюбер, когда ворота крепости были уже сломаны. Задорожному и его людям грозил расстрел, но сестры императора уговорили немцев пощадить комиссара.

Скульптурный портрет комиссара очень удался художнику. К счастью, в его архиве отыскалась фотография, на которой он снят во время сеанса. Что случилось потом с самим комиссаром и вылепленным с него бюстом — Глеб Владимирович не. Немцев в Ялте сменили французы.

Глеб Владимирович успел высечь из мрамора портреты Феликса и Ирины Юсуповых, сделал немало набросков и скульптурных этюдов. Но становилось очевидным, что Россию придется покинуть. Вместе с Юсуповыми скульптор намеревался перебраться в Европу. И, вероятно, так оно и было бы: Его заинтересовали раскопки греческого порта Херсонес, и он отправился в Севастополь.

Города черноморского побережья в то время переходили из рук в руки, покидать Кореиз было опасно, но Глеб никогда ничего не боялся. В Херсонесе ему показали грот, где, по легенде, Ифигения была принесена в жертву ее отцом Агамемноном.

Глеб Владимирович говорил, что впечатление от осмотра грота оказалось таким сильным, что позже отразилось в его скульптуре. Вернуться он не смог: Глебу пришлось бежать в Новороссийск, где тогда находились войска Деникина. Добровольческая армия проводила в Новороссийске мобилизацию, но Глеба Владимировича, как и в Первую мировую войну, по болезни сердца освободили от военной службы.

То, что в эти годы происходило в городах черноморского побережья, хорошо известно по книгам и документам. Об Америке он многое знал от своего дяди, А. Дерюжинского, бывшего российского консула в Сан-Франциско. Как и положено, Глеб часами стоял на вахте, а в свободное время лепил. Он не имел ни паспорта, ни денег, но сумел сохранить инструменты и захватил с собой на корабль немного глины.

По просьбе московского купца П. Морозова, плывшего тем же пароходом, он вылепил с газетной фотографии небольшой бюст генерала Корнилова. Ни страха, ни сомнений не было в его душе. На пропускном иммиграционном пункте Нью-Йорка, на. Эллис-айленд Глеб рассказал, что его брат, Борис Дерюжинский, служил в Русской миссии в Копенгагене, и Америка приняла. Когда иммиграционный судья, выдававший Дерюжинскому право на жительство, спросил, чем он собирается заниматься, тот без колебания ответил: Он сдержал свое слово: В классификации, которую В.

Набоков дал старым эмигрантам, я нашла четкое определение причин эмиграции Глеба Владимировича. Это о нем, несмотря на его молодость: Он нашел поверившего в него Льва Шуматова, который дал ему деньги взаймы, и снял свою первую мастерскую. Собственно, с самого начала это был не отель, а студии и роскошные квартиры, собранные под одной крышей и предназначенные для аренды, а позже — и продажи.

Академик и студент

Конечно, это был не Монмартр, и все же сюда в большинстве приходили люди искусства, и свои первые американские знакомства Глеб Владимирович свел. Американская богема, которая сейчас осознается как интеллектуальная элита двадцатых годов, только начинала складываться. В большинстве это были люди, покинувшие родной Средний Запад в поисках образования и творческой среды. Уезжая из маленьких городков, они выбирали между Парижем и Нью-Йорком. У Глеба Владимировича не было выбора.

Была мастерская на Коламбус-авеню на этом месте позже возвели Линкольн-центр. В ней не было ни горячей воды, ни отопления. Зимой в умывальнике замерзала вода, но зато был яркий верхний свет и простор.

Вообще степень благополучия Глеба Дерюжинского в то время можно определить по шутке Н. Эта скульптура стала и воплощением авторского уважения к Америке. Дерюжинский в юности много читал о Рузвельте, проникся к нему уважением, видел в нем труженика и идеалиста. Утверждаемые Рузвельтом общественные ценности — мужество, выносливость, честность, ответственность — были поддержаны его личными качествами. Дерюжинский не застал Рузвельта в живых: Но Глеб Владимирович познакомился с его личным биографом, предоставившим ему для работы фото- и киноматериалы, и получил возможность детально изучить посмертную маску президента.

В году портрет выставляется в одной из ведущих галерей Нью-Йорка и производит чрезвычайно сильное впечатление. Члены семьи Рузвельта, его друзья и сотрудники были поражены тем, насколько удалось Дерюжинскому передать не только внешнее сходство, но и духовный облик президента.

Бронзовый оригинал был подарен Женской Ассоциации памяти Рузвельта, затем установлен в доме-музее, где родился президент. Ассоциация наградила Дерюжинского специальной медалью. С этой работы начинается известность Дерюжинского в Америке.